Черепанов. О победе над злом.

О победе над злом (1П. 5: 6–11).

    Сегодня мы слышали вдохновенные слова святого апостола Петра: “Смиритесь под крепкую руку Божью, все заботы ваши возложите на Него, ибо Он печется о вас. Трезвитесь, бодрствуйте… противостойте дьяволу твердою верою”. Замечательные слова, они замечательны прежде всего тем, что вовсе не представляют нам жизнь христианина как нечто легкое и беспроблемное. Сейчас у многих людей, уставших от бессмысленного и тяжелого существования в мире сем, возникает желание найти такую панацею… которая ну как бы избавила их от тяжести этой земной жизни, сделала бы их счастливыми прямо сейчас. Для этого изобретается множество техник, разных психотренингов, и христианские церкви тоже вовлечены в этот процесс. Но Писание отнюдь не обещает нам немедленного разрешения всех наших жизненных затруднений. Напротив, Христос говорит, что “в миру будете иметь скорбь”, и Апостол в своем послании учит нас переносить страдания в смирении, возлагая все наши заботы на Бога. То есть он учит нас не пытаться некими техниками построить для себя безбедное существование, ибо “мир во зле лежит”, и человек остается трагическим существом, и это будет всегда до конца этого мира – все же наши попытки радикально решить проблему зла, изгнать навсегда зло из этого мира, отгородиться от него – все эти попытки обречены. Причем чем радикальнее мы ведем наступление на зло, чем более совершенными техниками пытаемся изгнать из жизни всякие неприятные проявления, тем более мы становимся зачарованы злом и уже не замечаем, как сами творим его под видом добра. Таков удел всех утопий, всех попыток построить рай на земле – они всегда оборачиваются тиранией. В основе этой порочной стратегии лежит одна предпосылка – вера в благую природу человека, в то, что человек своим разумом и своей активностью способен переделать реальность по своей мерке. Но это коренное заблуждение – ибо даже в основе этой человеческой мерки, в основе человеческих представлений о том, что есть благо для него, лежит непонимание и незнание человеком самого себя, порождающее иллюзорные представления человека о своем благе. Ибо грех извратил все в человеке – не только ослабил его преобразовательные силы, но и лишил возможности верно определять направление движения. Поэтому все утопические проекты означают прежде всего неверие в силу первородного греха, в то, что человек определен в этой своей участи и не имеет власти выйти за ее пределы.

    Но то, что невозможно человеку, возможно Богу. Не случайно Христос Спаситель, предупреждая о скорби, которую надлежит претерпеть ученикам, заканчивает фразу так: “Мужайтесь, Я победил мир”. Ему вторит апостол Иоанн: “Сия есть победа, победившая мир, вера наша”. Итак, речь идет все же о победе, о преодолении мира и дьявола со всем его злом. Каким же образом это может быть? А таким, что Бог в противовес человеческой активности, в противовес преобразовательным практикам человека предлагает нам иную стратегию – стратегию пассивную, стратегию веры. Он как бы говорит: не пытайся победить мир – Я уже его победил. Не делай то, что Я уже сделал – этим ты лишишь себя возможности воспользоваться плодами Моего труда. Да, в обыденной жизни тебе нелегко увидеть плоды этой победы, ты искушаем считать, что зло еще царит, и что пассивность лишь усугубит господство зла – но доверься Мне, возложи на Меня свои заботы, и ты увидишь, что это не так. Сначала поверь, а потом увидишь. “Блаженны не видевшие и уверовавшие”. Но каким образом это произошло? Как это – Христос победил мир? И почему мы действительно как бы не видим этого в нашей обыденной жизни, но должны веровать в невидимое?

    Мы знаем наш мир как состоящий из “вещей” и “законов”. В мире существуют вещи, а законы определяют порядок их существования, их “место” в мире, сроки их жизни и смерти. Человек, как физическое и психическое существо, также включен в этот порядок, также подчиняется этим законам физического и психического мира. Законы эти, в принципе, познаваемы, то есть мир соразмерен с человеческим разумом, что свидетельствует об их общей природе. Согласно этим законам, человек необходимо и неизбежно смертен: он принадлежит к биологической жизни, а биологическая жизнь включает в себя смерть, жизненный процесс в мире поддерживается ценой смерти отдельных особей. Таков удел всех вещей в этом мире: все они возникают в свое время, проходят свой путь и исчезают: человек не исключение. Рассматриваемый как вещь этого мира, он существует как смертный, он с рождения обречен на смерть. И эту смерть также несут ему вещи этого мира, подчиняясь своему порядку: болезни, природные катастрофы, ну и, конечно, другие люди, руководимые своими жизненными программами. Убийства, войны, техногенные катастрофы – все эти вещи, несущие смерть, суть порождения инстинкта жизни. Таков порядок мира сего, он неизбежен, нравится это человеку или нет. Но всегда ли было так? Писание говорит совершенно определенно, что “Бог смерти не творил”. Апостол Павел прямо называет смерть “врагом”: “Последний враг истребится – смерть”. Но каким же образом появился такой порядок мира, в котором царствует смерть? Писание утверждает однозначно: смерть не естественна, она – следствие падения первого человека, Адама: “Одним человеком в мир вошел грех, и грехом смерть”, “Наказание за грех – смерть”. А это значит, что тот мир, который мы наблюдаем, и от которого смерть неотъемлема, она вписана в самую сердцевину его существования – не есть “изначальный” мир, сотворенный благим Богом, но есть чудовищное извращение этого Богосотворенного мира, распавшийся, испорченный мир, лишь силою Божественного милосердия оберегаемый от окончательного распада через закон, в том числе и через закон о необходимости смерти как условия существования жизни. И именно в этом мире осуждено жить Божье возлюбленное творение – человек – которое и испортило мир. Могут возразить, что, мол, все не так уж и печально: мир остался прежним, изменился лишь человеческий “взгляд” на него, “точка зрения” – и то, что по сути своей благо, представляется человеку злым. Хорошо, пусть так: но особой разницы здесь нет, ибо человек не свободен от этого навязанного ему “взгляда”, он обречен иметь его, а этот взгляд представляет человеку господство смерти. Независимо от того, что именно изменилось – реальный мир или только человек в своем мироощущении – для человека такое положение нестерпимо. Человек нуждается в спасении, он не может принять этот закон смерти с радостью, как последнее и окончательное благо. Смерть противоестественна, ибо человек, в отличие от животного, имеет знание о бессмертии, чувствует, что должен быть бессмертным. Этим определяются все поиски (разумеется, тщетные) “эликсира бессмертия” в религиях Востока, возведение гробниц и пирамид умершим, в которые клали всю необходимую для жизни утварь, а также зачастую умерщвленных коней, женщин и слуг. Современная культура, характеризуемая культом физической жизни, ее сохранения, продления, оберегания – также определяется борьбой против смерти. Но я уже говорил о тщетности всех человеческих попыток победить смерть – ибо человеческая жизнь со всей ее борьбой сама определена этой смертью, этими безжалостными зависимостями, и, действуя изнутри падшего мира, человек бессилен изменить его законы.

    И именно то, что мир не всегда был таким, что не таков замысел Бога относительно нашего мира, дает нам надежду на спасение – что Тот, Кто однажды вызвал нас из небытия, силен победить и последствия человеческого грехопадения. С этой надеждой жили ветхозаветные праведники, веруя в грядущее избавление – что же касается нас, то у нас есть все основания уже не только для надежды, но и для уверенности в том, что это наше спасение уже совершилось. Совершилось почти неприметным образом, в “дикой”, “варварской” с точки зрения “просвещенного” грека или римлянина Палестине. Именно там два тысячелетия назад произошло событие, в результате которого человек – не какой-то абстрактный “человек”, а любой – я, вы, здесь сидящие, любой прохожий на улице – оказался восстановлен в правах на “тот самый” изначальный Богосотворенный мир, в котором нет смерти. И поэтому, в принципе, никто сейчас не должен жить так, как будто смерть еще есть, как будто она в действительности царствует над миром, хотя ежеминутно мы видим совершенно обратное. Воскресением Христа рай был возвращен нам – хотя пока еще невидимым образом, в Духе – но несомненно был возвращен. Мы имеем счастливую возможность знать, что борьба уже завершена – Христос Победитель – и поэтому нам совершенно незачем вести ее. Христос осуществил все то, что должен был, но не мог осуществить падший человек, и, можно сказать, ввел нас в рай. Почему же это невидимо физически и неощущаемо психически? А на это можно задать встречный вопрос: а чем мы видим и ощущаем? Не миру ли сему принадлежат наши чувства? Так как же они могут видеть то, что “не от мира сего”? Нет, наше спасение познается не физическими чувствами, но только Духом Святым, только верою. Наши же физические чувства принадлежат нашему телу – “мирскому”, греховному телу. Оно должно умереть, и оно умрет. Но это не беда, ибо оно вовсе и не нужно нам. Нам нужно другое тело – то, в котором воскрес Христос. “Сеется тело душевное, восстает тело духовное”. И именно то, что Христос воскрес в “неотмирном” теле, хотя прежде Своей Крестной смерти имел подобное нам бренное, смертное тело – и служит основанием того, что “Христос, воскреснув, уже не умирает”, что Он выведен из-под закона этого мира, а, значит, это и наш удел – воскреснуть в нетленной телесности. Наша природа не привязана жестко к нашему “мирскому”, физико-химическому, косному телу – значит, мы свободны от смерти. Поэтому заблуждаются те, кто думает, что воскресшее тело Христа также подчинено закону, ограничено пространством и временем – например, “пребывает в определенном месте на небесах” (а потому не может находиться в Евхаристических хлебе и вине). Если бы это было так, то мы бы не могли иметь уверенности, что воскресший Христос более не умрет, а, значит, не умрем и мы по Воскресении. Это значило бы, что Христос не победил этот мир смерти, но остался подчиненным ему, ибо там, где закон – там и смерть. Но мы счастливо знаем, что Христос Своим чудным воскресением вырвал нас из-под господства смерти, освободив от того суда, которым Он будет судить мир. Он восстановил для нас бессмертное, райское бытие, изъяв из того проклятого мира, который будет уничтожен Им при Своем втором пришествии. И, хотя наши смертные тела еще закрывают от нас наше положение, создавая иллюзию господства мира зла, и дьявол постоянно внушает нам мысль о том, что так оно и есть, искупление не завершено, и нам надлежит самим вести борьбу, “помогая” Богу и уповая на собственные силы – мы должны противостать миру и дьяволу твердой верой. Ибо, как пишет апостол, “дьявол ходит как рыкающий лев, ища кого поглотить”. А поглотить нас он может очень просто – внушив нам, что мы сами должны вести с ним борьбу. Не уповать на Бога и на прощение грехов во Христе, укрепляясь в Духе через средства благодати, но вести борьбу с дьяволом, мобилизуя наши собственные человеческие возможности. Но это вечная борьба, в которой обессиливает человек – она не может быть завершена в пользу человека, но только в пользу дьявола, главная цель которого остается прежней – отвратить нас от Бога, от упования на Него и только на Него, внушить нам мысль, что мы и сами можем быть “как боги” и повергнуть в этот вечный круговорот борьбы с собственной тенью, которая и есть ад – “вечная смерть”.

Пастор Александр Черепанов, Екатеринбург, 2001.